- Это нам не требуется! - жестко отрубил Бабиченко. - Не нуждаемся.

Бабиченко действительно не собирался живиться на дармовщину, расчет у него был совсем другой. Добра всякого в доме было немало, отвечать за него не шутка, особенно теперь, когда будут чужие люди, но и круглые сутки торчать здесь - тоже мало радости. А так - днем жинка за всем приглядит между делом, сам он придет сторожить только на ночь, а днем может заняться дома по хозяйству.

- Ну нет так и нет, - примирительно сказал Иван Опанасович. - Чего тут обижаться? Давай присылай свою жинку.

Вскоре в кухонной плите Дома туристов загудел жаркий огонь, Власовна захлопотала над столом. И вовремя, так как гости были уже близко.

Всю дорогу американец болтал как заведенный, задавал бесконечные вопросы, но переводчик еле отвечал.

Его растрясло на булыжной дороге, он побледнел, закрыл глаза и полусидел-полулежал, откинувшись на спинку сиденья. Мистер наконец отстал от него, ненадолго притих, но когда машина въехала в лес и по обе стороны шоссе поднялись могучие стволы строевых сосен, начал восторженно цокать языком, вертеться на сиденье и восклицать:

- It's beautiful! It's just amazing![Прекрасно! Изумительно! (англ.)] За поворотом открылась узкая пойма Сокола, мостик через него, а на пригорке справа бело-красные руины.

- What is it? [Что это? (англ.)] - показал на них мистер Ган.

Секретарь исполкома понял без переводчика.

- Бывший дом помещичий... Помещик здесь жил. До революции.

- Помеш-чик... - повторил мистер Ган. - And where is [А где? (англ.)] помешчик? Пу? Пу? - И он потыкал перед собой вытянутым указательным пальцем, будто стрелял.

- Да кому он нужен, стрелять его? - сказал секретарь. - Сам куда-то смылся во время революции...

- Смы-лся?

- Ну, драпанул... Убежал, значит.